Что общего между коротким видео в середине рабочего дня, дофамином и чувством вины перед начальником? Больше, чем кажется. Аналитики известного сотового оператора зафиксировали пик просмотров роликов именно в рабочие часы, в то время как общение в соцсетях расцветает глубоко за полночь.
© Вечерняя Москва
Аналитики известного оператора сотовой связи обнародовали неожиданные данные: оказывается, россияне просматривают более половины видеороликов именно в те часы, которые по определению должны быть посвящены работе. В то время, когда, казалось бы, человек должен быть максимально погружен в свои профессиональные обязанности, он открывает приложения с короткими роликами — в перерывах между отчетами, в транспорте по пути на встречу. И лишь общение в соцсетях и мессенджерах, по данным тех же аналитиков, достигает своего пика глубоко за полночь, когда рабочий день окончательно остался позади. Цифры эти можно было бы списать на обычную лень, неорганизованность или печально известную цифровую зависимость. Можно было бы возмутиться: где концентрация, где самоотдача, где уважение к рабочему времени? Но чем дольше смотришь на эту статистику, тем больше она напоминает симптом чего-то гораздо более значительного.
Показатель того, как сегодня устроена работа и как на нее реагирует человеческий мозг. Ведь классический рабочий день сегодня выглядит как череда писем, созвонов с коллегами, отчетов, переписок, очень важных поручений и повторных созвонов. Мозг не успевает «перевести дух» между потоками информации. К середине дня возникает странное состояние — задача горит, а пальцы сами тянутся включить что-нибудь на фоне. Это не бегство. Это мозг требует переключения, потому что дальше монотонно переваривать данные он не может. Он ищет паузу не для отдыха от работы, а чтобы вообще сохранить способность к действию. В этом и заключается парадокс. Чтобы сосредоточиться на одной задаче, нам нужно рассредоточить внимание. Мы не отвлекаемся от работы — мы используем отвлечение как инструмент, чтобы продолжать работать. То, что выглядит как потеря продуктивности, на поверку может оказаться единственным способом эту продуктивность удержать.
Марафон или спринт?
Выходит, мы имеем дело не с кризисом трудовой дисциплины, а с кризисом самого формата работы. Но что на этот счет говорит наука, рассказывает нейропсихолог Наталья Наумова. Первое, на чем заостряет внимание эксперт, — невозможность восьмичасовой непрерывной концентрации. Мозг не способен сохранять глубокую сосредоточенность в течение всего рабочего дня, и это не вопрос силы воли.
Постоянная нагрузка без пауз ведет к истощению, эмоциональному выгоранию и неизбежному падению продуктивности, — объясняет она.
Сколько же минут работы выдерживает мозг без перерыва? Эксперт называет конкретную цифру: 50, максимум 90 минут.
Далее необходим перерыв — буквально 10–20 минут. Но перерыв — не продолжение монотонного сидения перед экраном, — подчеркивает психолог.
Просмотр коротких роликов или чтение ленты новостей Наумова называет «обманом мозга», попыткой дать ему «вкусную конфету» через дофамин. Настоящий отдых требует другого: прогулки, физических упражнений, стакана воды, взгляда в окно на деревья или небо.
Просто уходя от одной задачи к другой, пусть даже и более приятной, мы не решаем проблему. Наоборот, у мозга происходит сильнейшее перенапряжение. В дальнейшем это оборачивается проблемами со сном, низкой стрессоустойчивостью, хронической усталостью и потерей интереса к работе, — предупреждает Наталья.
Причины разные, итог один
Когда работы мало, мозг теряет тонус: связи между нейронами слабеют от бездействия. Просмотр видео дает дофамин, но не помогает мозгу оставаться в тонусе.
На самом деле мозгу необходима осмысленная нагрузка: чтение книги, планирование работы, помощь коллегам, физическая или творческая деятельность. Короткие же ролики дают лишь дешевый дофамин, не насыщая потребность в смыслах, — подмечает специалист.
Совершенно иная картина, продолжает Наталья Наумова, наблюдается при перегрузке. Когда задач слишком много, в игру вступает гормон стресса кортизол, и человек использует видео, чтобы снять напряжение.
Просмотр видео прячет настоящую проблему, а не решает ее. Возвращаясь к работе после такого «отдыха», человек обнаруживает, что сил не прибавилось, а выброс кортизола только повышается. Возникает мучительное ощущение: «Я отдыхал, я бездельник, а мне все мало», — описывает эксперт.
Вместо этого, советует Наталья, стоило бы взять паузу иначе: пройтись, подышать, «вернуться в свое тело», заметить, где есть напряжение. Если уровень кортизола зашкаливает, помогает дыхание по квадрату: вдох — пауза — выдох — пауза на равное количество счетов. В качестве профилактики Наталья Наумова рекомендует таблицы Шульта для тренировки концентрации и другие упражнения для восстановления когнитивных функций.
А не фоновое видео в рабочие часы! Ведь это лишь суррогат, который создает иллюзию отдыха, но на самом деле лишь сильнее истощает мозг. Настоящая пауза требует движения, смены позы, контакта с телом и природой, — подводит итог нейропсихолог.
Каждому свой дофамин
Может ли быть так, что проблема вовсе не в видео, а в том, что мы все разные? Эту сторону вопроса мы обсудили с HR-экспертом и клиническим психологом Зулией Лоиковой. Первое, на что она обратила внимание, — важность контекста. Прежде чем делать выводы, стоит посмотреть, кто именно смотрит видео, в каких обстоятельствах и какого оно содержания.
У нас сейчас пять поколений представлено на рынке труда, — поясняет эксперт. — И у каждого свои когнитивные паттерны (шаблоны, модели мышления, с помощью которых мозг обрабатывает информацию и объясняет реальность. — «Вечерняя Москва»). У многих зумеров концентрация наступает именно в хаосе: они смотрят видео, делают таблицы, слушают музыку — и все одновременно. Это способность мозга поддерживать и накапливать информацию.
Зулия Лоикова напоминает, что у разных людей более развитыми оказываются разные каналы восприятия. Кто-то использует видео как фон, кто-то слушает музыку или подкасты, чтобы настроиться на рабочий лад. Она приводит пример из собственной практики: финансисты, сводящие годовые балансы, часто включают на фон клипы. Им важно не смотреть, а слушать, чтобы не выпадать в хаос офисного шума.
Естественные паузы в течение дня — обед, кофе-брейк, ожидание встречи — люди заполняют видео или музыкой, чтобы не сидеть в тишине. Или сотрудники, которые по долгу службы много времени проводят в дороге: формально это рабочее время, но почему бы не занять себя роликом? Это ежедневный ритуал, а не повод для упреков, — рассуждает HR.
Второй важный аспект, по мнению Зулии Лоиковой, — психологическое состояние. У многих сегодня повышен кортизол из-за стресса. Мозг ищет способ сбросить напряжение, и короткое видео становится быстрым источником новизны.
Это как сладкий чай. Выпил — и вроде бы легче. Поэтому для части людей видео работает как пауза, для других — как переключение между задачами.
Но, предупреждает специалист, у этой практики есть и минусы. Во-первых, современные приложения спроектированы так, чтобы засасывать: уведомления, рекомендации, бесконечный дум-скроллинг. Человек может тянуться к телефону неосознанно, просто по привычке. Во-вторых, после отвлечения мозгу требуется 10–20 минут, чтобы снова погрузиться в сложную работу. А если злоупотреблять клиповым контентом, начинает страдать глубина обработки информации.
Для какого-нибудь аналитика это чревато ошибками, для проектирования — потерей детализации, для стратегического планирования — тем более. Поэтому здесь нельзя дать универсальный совет. Надо смотреть на конкретного человека, его задачи и его состояние, — резюмирует Зулия.
Однако ключевой вывод, который она делает, звучит так: проблема не в видео как таковом, а в скрытом источнике напряжения. Если человек испытывает чувство вины за телефон, это дополнительный стресс, который только усугубляет ситуацию.
Вместо запретов, — советует Зулия Лоикова, — нужно помогать людям безопасно возвращать себя в ресурс. Винить — значит отнимать желание работать дальше.
Работа как среда обитания
Если психологи объясняют, почему мозг требует переключения, то социолог помогает понять, как изменился сам статус работы в жизни человека. Разобраться в вопросе «Вечерняя Москва» помог социолог Роман Цветков. По его словам, феномен, который мы наблюдаем сегодня, — не столько падение трудовой дисциплины, сколько перегрузка системы внимания и размывание границ между профессиональной и частной жизнью.
Работа перестает быть просто местом, где зарабатывают деньги, и становится средой обитания, — подчеркивает эксперт.
В таком режиме мозг вынужден функционировать на фоне — и это, как ни парадоксально, помогает снизить напряжение, дает ощущение контроля и безопасности. Меняется и социальный статус профессии. Идентичность, которая раньше строилась вокруг трудовой деятельности, сдвигается. Социологические исследования фиксируют: в обществе потребления труд уже не задает главных целей социализации и не определяет основного содержания идентичности.
Человек все меньше опирается на формулу «я — это моя профессия» и все больше собирает себя из разных режимов: работа, чат, отдых, хобби, семейные дела, — поясняет социолог.
По данным исследований, 38 процентов российских работников уже привыкли к смешанному формату, когда профессиональная и личная жизнь переплетаются, а 21 процент ощущают, что работа и отдых сливаются воедино. При этом 47 процентов все еще стараются жестко разделять эти сферы, но тенденция к смешению налицо.
Границы размыло
Особенно показательны цифры проникновения личных дел в рабочее время: 78 процентов россиян отвечают на личные сообщения в рабочие часы, каждый четвертый решает свои дела на работе, каждый пятый сидит в соцсетях, 15 процентов включают развлекательный фон, а 14 делают домашние дела. С другой стороны, 76 процентов продолжают отвечать на рабочие сообщения вне офиса, 52 процента думают о работе дома, а 46 — проверяют почту в нерабочее время. Так что границы эти стираются в обе стороны. Роман Цветков обращает внимание на важный нюанс: когда человек чувствует вину за то, что отвлекся на телефон в рабочее время, он запускает защитный механизм. Это попытка справиться с тревогой — но не с причиной переутомления.
Но запретить экраны — не значит убрать саму проблему, — подчеркивает эксперт.
Даже если избавиться от всех телефонов, человек найдет другой способ снять тревогу: перекусы, бесконечные чаепития, чтение книги или просто бессмысленный взгляд в потолок. Исследования подтверждают, паузы действительно помогают поддерживать внимание, но их эффективность зависит не от запретов, а от возможности контролировать их наступление. Когда работник сам управляет темпом и моментом передышки, продуктивность оказывается выше, чем при жестко навязанных перерывах. Поэтому, уверен Роман Цветков, важнее не легализовать рассеянность, а легализовать управляемые паузы и ясные правила доступа.
Когда такие правила существуют, снижается стресс, а дисциплина держится не на видимости занятости, а на реальном результате. И здесь я солидарен с данными опросов: 34 процента россиян считают наиболее эффективной стратегией для гармонии работы и личной жизни возможность самостоятельно регулировать свой график. Людям нужен не контроль, а доверие и понятные ориентиры, — подводит итог социолог Роман Цветков.
Что же мы имеем в итоге? Данные исследования сотового оператора — не повод для очередной волны возмущения телефонной зависимостью и не призыв вернуть дисциплину советского образца. Но повод признать: привычные конструкции дали трещину. Эксперты, каждый со своей стороны, говорят об одном: проблема не в том, что люди отвлекаются, а в том, что среда заставляет их это делать, а потом наказывает чувством вины. Что из этого следует? Пора перестать бороться с симптомами и начать пересматривать сам формат. Не запрещать телефоны — они лишь повод. Не клеймить сотрудников лентяями — они просто пытаются выжить в системе, которая требует от них невозможного. И не делать вид, что можно сохранить старые правила в новой реальности.
Возможно, нам предстоит принять простую и одновременно сложную вещь: продуктивность измеряется не часами перед монитором, а результатами. Рабочий график должен учитывать естественные циклы нашего внимания, а не подчинять их себе. И главное — работа не должна требовать от нас быть роботами. Она должна позволять нам оставаться людьми, которые устают, отвлекаются, смотрят в окно и иногда включают короткий ролик, чтобы через минуту с новыми силами вернуться к тому, что действительно важно. Поколенческий сдвиг, о котором мы говорили, уже произошел. Остановить его нельзя. Но можно перестать оценивать его в категориях «хорошо» или «плохо» и начать задавать правильные вопросы. Не «как запретить телефоны», а «как организовать работу так, чтобы она не убивала мозг». Не «как заставить людей концентрироваться», а «как дать им возможность восстанавливаться». Не «кто виноват», а «что делать».
КСТАТИ
Цифровизация стерла границы между рабочим и личным временем — и этот процесс давно вышел за пределы одной страны или отрасли. Например, в Японии все громче звучит запрос на «право на отключение». Токийская ИТ-компания даже разработала приложение, автоматически блокирующее любые рабочие уведомления после того, как сотрудник завершил свой день. Вне рабочих часов коллеги не могут дозвониться или написать такому сотруднику — ни голосом, ни текстом, пока он снова не нажмет кнопку «на работе».
