Телемедицина — термин на слуху. Но что кроется за ним? Легенд вокруг немало. Об этом говорим с доктором медицинских наук, главным внештатным специалистом по лучевой и инструментальной диагностике Москвы, главным врачом Центра диагностики и телемедицины департамента здравоохранения Москвы Юрием Васильевым. Вот такое количество должностей. И это, замечу, в 38 лет!
© Российская Газета
Юрий Александрович! Вы представитель медицинской династии в четвертом поколении. А династии в медицине — это очень важно. Есть в этом какая-то загадка. По наследству передаваемая?
Юрий Васильев: В определенном смысле, да. Я с детства видел работу врачей изнутри. Буквально жил в этой атмосфере. Когда учился в Суворовском училище, на каникулы приезжал к отцу, который тогда был начальником Главного клинического госпиталя МВД России, и работал там санитаром в операционной: мыл полы, инструментарий, крутил турунды…
Дома постоянно говорили о медицине. Обсуждали сложные случаи, профессиональные вопросы. Отец практически всегда был на работе: уходил в 5–6 утра. С детства понимал, что профессия врача — это не просто рабочий день с определенным временем начала и конца. Потом окончил Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова, факультет подготовки врачей для Военно-морского флота.
На каникулах работал санитаром в операционной госпиталя: мыл полы, инструментарий, крутил турунды…
У нас были специальные кафедры и дисциплины, связанные с особенностями работы врача на флоте: организация тактико-медицинской службы, водолазная медицина, военно-морская госпитальная терапия, хирургия. Такое образование дало не только профессиональные знания, но и определенную систему мышления, привычку брать на себя ответственность.
Когда вы поняли, что хотите стать именно врачом-рентгенологом?
Юрий Васильев: В академии. Для меня это тоже было во многом естественным продолжением семейной истории. Мой дедушка работал в Министерстве здравоохранения СССР главным рентгенологом. Отец — главным рентгенологом МВД и ВВС. Я стал третьим поколением главных рентгенологов.
Естественное продолжение семейной истории: я стал третьим поколением главных рентгенологов.
А ваше второе, уже не медицинское высшее образование: зачем врачу-рентгенологу инженерная подготовка?
Юрий Васильев: Да, я окончил факультет систем управления и роботехники, курс «Информационные и измерительные технологии» в Национальном исследовательском университете информационных технологий, механики и оптики в Санкт-Петербурге. Зачем? Важно же понимать не только медицинскую сторону технологий, но и то, как они устроены. Ведь медицина становится все более технологичной, и особенно это заметно в лучевой диагностике. Врач работает с цифровыми изображениями, большими массивами данных, автоматизированными системами, искусственным интеллектом. Поэтому сочетание медицинского образования и инженерного мышления дает дополнительные возможности для развития профессии. Просто необходимы специалисты, которые понимают и медицину, и технологии. При этом я всегда хотел быть именно врачом. Мне интересна работа с человеком и его здоровьем. Рентгенология оказалась специальностью, в которой эти интересы сошлись.
При таком количестве образования, работы и проектов возникает закономерный вопрос: когда вы все это успевали? Откуда было время?!
Юрий Васильев: У меня не было времени. Но если мне предлагали что-то новое, интересное, требующее развития или позволяющее сделать систему лучше, я соглашался. Всегда говорил «да». Интересно же узнавать новое, создавать что-то, чего раньше не существовало, и видеть результат своей работы.
Вы продолжили семейную традицию и в личной жизни — жена тоже врач-рентгенолог?
Юрий Васильев: Да, моя жена — врач-рентгенолог, кандидат медицинских наук. Сейчас она в декретном отпуске. У нас двое сыновей: старшему Александру четыре с половиной года. Младшему Льву недавно исполнилось два. Я хотел бы, чтобы дети в будущем стали врачами. Но какую специальность они выберут, решать им. Нельзя определять за человека его профессиональный путь. Возможно, кто-то из них станет терапевтом, кто-то — врачом лабораторной диагностики, а кто-то вообще выберет другую профессию.
Насколько важна преемственность в профессии врача?
Юрий Васильев: Очень важна! Но это не обязательно буквальное повторение профессионального пути родителей. Это прежде всего передача отношения к профессии, ответственности, культуры, знаний. В моей семье медицинская традиция очень сильная. Мой отец Александр Юрьевич занимается наукой, работает с аспирантами и докторантами, помогает молодым ученым. В прошлом году указом президента ему была присуждена государственная награда — знак отличия «За наставничество». Отец не занимается организацией здравоохранения в том смысле, в котором этим занимаюсь я. Отец — это наука и работа с учениками. Под его руководством защищены 31 докторская и 95 кандидатских диссертации. Отец член-корреспондент РАН, автор более тысячи научных публикаций.
Династия дает некие льготы в должностном продвижении?
Юрий Васильев: Нет! Когда в 2022 году мне предложили возглавить Центр диагностики и телемедицины, я уже шесть лет работал здесь старшим научным сотрудником, совмещая с основным местом работы в Городской клинической онкологической больнице N1, где руководил службой лучевой диагностики. Мое назначение было связано с профессиональным опытом и той работой, которую я уже выполнял в московском здравоохранении.
И в 33 года вы стали руководителем крупной медицинской организации? Введите в Центр! Чем он занимается?
Юрий Васильев: В этом году ему исполнилось 30 лет. Раньше носил название «Научно-практический центр медицинской радиологии Департамента здравоохранения города Москвы». Главная особенность центра в том, что у нас практически нет привычной для пациента медицинской инфраструктуры: нет приема пациентов, нет стационара, кабинетов. При этом у нас работает почти 700 врачей.
То есть пациент приходит в свою поликлинику, а результаты его обследования могут попасть к врачу, который находится в центре?
Юрий Васильев: Именно так. Например, человек приходит в московскую поликлинику и делает рентгенографию органов грудной клетки. Само исследование выполняется там, после чего цифровое изображение поступает к нам в центр, где его анализирует врач-рентгенолог и формирует заключение.
Почему же в поликлинике нет врача-рентгенолога?
Юрий Васильев: Это результат централизации службы лучевой диагностики. Исследование выполняет рентгенолаборант, а его интерпретацией занимается врач-рентгенолог, который работает в централизованной системе. Такая модель позволяет сконцентрировать специалистов в одном месте, создать единые стандарты работы, обеспечить круглосуточную деятельность, контроль качества и возможность коллегиального обсуждения сложных случаев.
Да, раньше большинство врачей работали непосредственно в медицинских организациях, и система была более разрозненной. После централизации в шесть раз выросла производительность труда врача-рентгенолога, и скорость описания снимков также выросла. При этом объем работы службы значительно увеличился: сегодня через Центр проходит порядка 180 тысяч исследований в неделю.
Довольно необычная система: в центре 700 врачей, но пациентов нет.
Юрий Васильев: Да, пациенты к нам не приходят на прием. Мы работаем с исследованиями. И в этом один из принципиальных моментов современной лучевой диагностики. Врач-рентгенолог не проводит само исследование, его выполняет рентгенолаборант. Врач же получает изображение и интерпретирует его. Это другая профессиональная функция, отличная, например, от работы терапевта или хирурга.
Врачу-рентгенологу не нужно общаться с пациентом? Между тем в медицинских вузах теперь специально учат врачей коммуникации.
Юрий Васильев: Для специалистов, которые непосредственно консультируют и лечат пациентов, коммуникация — важнейшая часть профессии. Но нельзя уравнивать всех врачей. У каждого специалиста своя зона ответственности. Врач-терапевт собирает анамнез, осматривает пациента, ставит диагноз, назначает лечение. Хирург принимает решение о хирургической тактике.
Мне когда-то выпала возможность общаться, беседовать, писать о выдающимся русском враче-педиатре Юлии Фоминичне Домбровской. Никогда не забуду ее заповедь: «У врача, который прикасается к ребенку, должны быть теплые руки». На ваш взгляд, в наше время у врача должны быть теплые руки?
Юрий Васильев: У врача, который контактирует с пациентом, да. Но врач-рентгенолог не осуществляет консультативную помощь, он интерпретирует диагностическое исследование.
В таком случае: что есть в руководимом вами центре?
Юрий Васильев: Врачи и компьютеры. У нас нет приема. Мы интерпретируем исследования, которые приходят к нам из других медицинских организаций.
Что вас лично в этом привлекает?
Юрий Васильев: Это новый мир и новые устои. Нравится быть на гребне волны, нравится создавать и созидать. Делать систему лучше, доступнее. Чем эффективнее работает система, тем большему количеству пациентов она может помочь. И тем выше доверие к ней. Получается взаимно катализирующий рост: люди больше доверяют системе и чаще обращаются за медицинской помощью. А чем больше пациентов, тем выше нагрузка. Чтобы справляться с этой нагрузкой и не снижать качество, необходимо развивать технологии, совершенствовать процессы.
Какие исследования поступают к вам в центр?
Юрий Васильев: Все, полученные в лучевой диагностике: рентгенография, компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, маммография, скрининговые исследования органов грудной клетки, то есть флюорография. При этом важно понимать различие между амбулаторной и стационарной медицинской помощью. В больницах, где пациент получает хирургическое или другое стационарное лечение, врач-рентгенолог должен находиться непосредственно в медицинской организации, чтобы взаимодействовать с лечащими врачами и участвовать в клинической работе.
Пациент тоже получает заключение?
Юрий Васильев: Конечно! Человек вправе знать все, что происходит с его здоровьем. После того как врач-рентгенолог подготовит заключение, оно загружается в электронную медицинскую карту пациента и всегда ему доступно.
Даже если в заключении обнаружено смертельно опасное заболевание?
Юрий Васильев: Конечно. А вот интерпретировать эту информацию в контексте конкретного человека должен только лечащий врач. Не рентгенолог. Если рентгенолог начинает назначать лечение, это уже выходит за рамки его компетенции. Его заключение — часть диагностического процесса и передается лечащему врачу, который обладает всей информацией о пациенте. Рентгенолог видит исследование. Лечащий врач знает пациента целиком: его жалобы, анамнез, результаты лабораторных исследований, другие обследования, историю болезни. Поэтому именно лечащий врач должен объяснить пациенту, что означает результат исследования, какие дальнейшие действия необходимы и какова тактика лечения.
Вам не кажется, что такая цифровая и централизованная медицина постепенно отдаляет врача от человека?
Юрий Васильев: Скорее, она меняет способ взаимодействия. Сегодня пациенты не становятся менее важными только потому, что часть медицинской работы происходит дистанционно. Наоборот, современные технологии нужны именно для того, чтобы система могла обеспечивать растущий объем медицинской помощи и при этом сохранять качество. Если пациентов становится больше, нельзя просто бесконечно увеличивать количество специалистов и ожидать, что система будет работать так же, как раньше. Необходимо повышать эффективность процессов.
И тут заявляет о себе искусственный интеллект. Насколько он вошел в медицину?
Юрий Васильев: В Москве он уже стал частью повседневной работы. Например, если пациент приходит в московскую поликлинику и ему выполняют рентгенографию органов грудной клетки, это исследование будет проанализировано и сервисом искусственного интеллекта. Важно понимать: нейросеть не заменяет врача. Она помогает ему анализировать изображения, обращает внимание на потенциально значимые изменения, позволяет быстрее обрабатывать большие объемы информации. Но окончательная ответственность остается за врачом.
А если искусственный интеллект ошибется?
Юрий Васильев: Ошибки возможны у любой технологии. Поэтому недостаточно просто создать алгоритм и внедрить его в медицинскую практику. Нужно постоянно контролировать качество его работы. И одно из направлений, которым мы занимаемся, — мониторинг качества искусственного интеллекта. Важно понимать, насколько корректно работает алгоритм, где он может ошибаться, как меняется качество его работы и насколько эффективно врач взаимодействует с результатами, которые предоставляет система.
Вы говорите об искусственном интеллекте как о рабочем инструменте. А где проходит граница между технологией и врачом?
Юрий Васильев: Для меня медицина будущего — это гибрид технологий и врача. Причем в московской медицине — это уже устойчивый тренд. Технологии должны брать на себя те задачи, которые они способны выполнять быстрее и эффективнее человека: анализировать большие массивы данных, искать определенные признаки, помогать структурировать информацию. А врач должен заниматься тем, что требует клинического мышления, опыта, ответственности и понимания конкретного пациента. И я не рассматриваю это как выбор «врач или искусственный интеллект». Точнее «врач плюс искусственный интеллект».
То есть не боитесь, что технологии однажды полностью заменят врача?
Юрий Васильев: Нет, не боюсь технологий. Скорее, опасаюсь их бездумного использования. Любая технология должна внедряться контролируемо. Нужно понимать ее возможности и ограничения, оценивать риски, проверять качество. В медицине особенно важно, чтобы технология помогала врачу принимать более качественные решения, а не принимала их вместо него.
Вы считаете, Москва на переднем крае цифровой медицины?
Юрий Васильев: Мы уверенно движемся в этом направлении. Мы не просто внедряем отдельные цифровые решения, а создаем целую систему. И централизация лучевой диагностики тому пример. Мы объединили большое количество специалистов, создали единую цифровую инфраструктуру, внедрили инструменты контроля качества, подключили искусственный интеллект. В результате врач может работать в современной системе, а пациент получает результат исследования, независимо от того, где физически находится специалист.
Что, на ваш взгляд, будет определять медицину ближайших лет?
Юрий Васильев: Взаимодействие врача, технологий и данных. Будут развиваться системы мониторинга пациента, цифрового взаимодействия, искусственного интеллекта, автоматизированной диагностики. Но при этом медицина должна оставаться медициной. Технологии не должны становиться самоцелью: их задача — помогать врачу и пациенту. Важно, чтобы в этом процессе сохранялась ответственность человека. Искусственный интеллект может дать врачу дополнительный инструмент, но не должен отменять его профессиональное мышление.
Вопрос ребром
Главное качество современного врача?
Юрий Васильев: Компетентность, ответственность и готовность постоянно учиться. Медицина очень быстро меняется. То, что было передовым десять лет назад, сегодня может стать стандартом или вообще уйти в прошлое. Поэтому врач не может закончить обучение в тот момент, когда получает диплом. Профессиональное развитие продолжается всю жизнь. И обязательно надо помнить: центр нашей работы — пациент. Какими бы современными ни становились технологии, ради чего мы их внедряем? Ради человека. Пациент должен получать качественную, доступную и своевременную медицинскую помощь. Цифровизация, искусственный интеллект, централизация службы — все это инструменты. Они не имеют смысла сами по себе. Смысл появляется тогда, когда благодаря им медицинская помощь становится лучше.
Ваши пожелания читателям «РГ»?
Юрий Васильев: Не откладывать профилактические обследования, регулярно проходить диспансеризацию и чекап. Не ждать момента, когда заболевание начнет серьезно влиять на качество жизни. Чем раньше мы выявляем проблему или риск ее развития, тем больше возможностей предотвратить осложнения. Относитесь к своему здоровью так же внимательно, как к любой другой важной части своей жизни.
